Облака внизу были как вата — белая, плотная, бесконечная. Олег смотрел в иллюминатор и думал о том, что сверху всё просто. Город — квадратик. Река — нитка. Горы — складки. А внизу — сложно. Люди, решения, обязательства. Договоры, которые нужно подписать. Клиенты, которых нужно выслушать. Женщина — была одна, два года назад — которая сказала: «Ты как будто здесь, но не здесь».
Он не понял тогда, что она имела в виду. Теперь — начинал.
Стюардесса предложила напитки. Он попросил воду. Без льда. Вода была тёплая и пахла пластиком. Он выпил.
— Первый раз в Грузии? — спросил мужчина за ним, тот, что спал в костюме. Проснулся, видимо.
— Да.
— По делу или отдохнуть?
— Отдохнуть. Две недели.
— А-а. — Мужчина кивнул. — Две недели — это мало. Я живу там полгода — до сих пор не хватает.
— А что вы там делаете?
— Вино. — Он улыбнулся. — Уехал «на месяц» три года назад. Теперь у меня три гектара виноградника и жена-грузинка.
Олег посмотрел на него. Мужчина — лет сорока пяти, загорелый, расслабленный, в костюме, который сидел плохо — потому что похудел, или потому что костюм остался от другой жизни.
— Не жалеете?
— О чём?
— Ну... — Олег замялся. — Бросили всё?
Мужчина рассмеялся.
— Я не бросил. Я выбрал. Бросить — это когда теряешь. Выбрать — это когда находишь. — Он протянул руку. — Андрей.
— Олег.
Они пожали руки. Андрей достал визитку — простую, белую, с именем и номером. Ни компании, ни должности.
— Если что — звони. Я в Тбилиси всех знаю. И не знаю никого — одновременно. Это город, понимаешь. Он как женщина: говорит одно, имеет в виду третье, а делает пятое.
Олег взял визитку. Посмотрел. Положил в карман рубашки — рядом с билетом.
* * *
Самолёт начало трясти. Турбулентность. Олег вцепился в подлокотник — не от страха, от привычки. Юристы не любят неопределённость. Им нравится, когда всё прописано, подписано, заверено.
Но сейчас — тряило. И он ничего не мог с этим сделать.
Он достал записную книжку. Открыл страницу с «День 1 из 14». Подумал — и написал ниже:
«Андрей. Вино. Уехал на месяц — остался на три года. Не жалеет. Говорит: "выбрать — это когда находишь." Что я выбираю? Пока — ничего. Пока — просто лечу.»
Он закрыл книжку и снова посмотрел в иллюминатор. Облака кончились. Внизу — горы. Настоящие, огромные, седые. Они были старше всего, что он знал. Старше Москвы, старше России, старше любой идеи о том, как «должно быть».
И им было всё равно, что он летит над ними.
Это успокаивало.
* * *
Перед посадкой он сходил в туалет. Посмотрел в зеркало — и не узнал себя. Не в буквальном смысле: то же лицо, те же глаза, тот же нос. Но что-то — сдвинулось. Как будто человек в зеркале уже знал то, чего он сам ещё не знал.
— Две недели, — сказал он отражению.
Отражение ничего не ответило.
Он вернулся на место. Самолёт снижался. За окном — Тбилиси: стены, крыши, трубы, зелёные холмы, река. Город, который не пытался быть красивым. Он просто был.
Колёса коснулись земли. Толчок. Олег вздрогнул.
— Добро пожаловать в Тбилиси, — сказал голос из динамика. — Температура за бортом — двадцать три градуса. Местное время — двенадцать часов дня.
Двадцать три градуса. В Москве было восемь.
Олег встал, взял рюкзак и пошёл к выходу.
Он не оглянулся.