Утро началось с аптеки.
Олег проснулся в половине пятого — за полчаса до будильника. Лежал, смотрел в потолок. Трещина, похожая на реку — длинная, медленная, какая-то знакомая. Потом — другая река, о которой он слышал, но не видел. Куда-то она текла — он не знал.
В ванной — бритва, зубная щётка, тоналка от кругов под глазами (покупала мама, он пользовался раз пять). Он побрился, умылся, тоналку не взял.
На выходе из дома — аптека. Он зашёл по привычке. Не потому что что-то болело — наоборот. Именно потому, что ничего не болело, и это его пугало.
— Вам чего? — спросила аптекарша, не поднимая глаз.
— Не знаю, — сказал Олег и сам удивился.
Она подняла глаза. Женщина лет пятидесяти, в белом халате, с усталым лицом человека, который каждый день видит людей, которые не знают, чего хотят.
— От головы? От живота? Витамины?
— Нет. Просто... — Он замялся. — У меня перелёт. Часа три. Может, что-то от укачивания?
— Аэромеч. Двести тридцать рублей.
— Давайте.
Она протянула коробку. Он взял. Стоял у кассы и чувствовал, что должен сказать ещё что-то — не аптекарше, а себе. Что-то важное, как подпись на договоре, которую ставишь в последний момент, когда уже всё решено.
— Счастливого пути, — сказала она.
— Спасибо.
Он вышел. Такси ждало у подъезда. Водитель — молодой парень, кепка, радио.
— Аэропорт?
— Да. Внуково.
— Понял.
Москва плыла за окном — серая, мокрая, равнодушная. Олег смотрел и чувствовал, как город отпускает его. Не грубо — просто переставал держать. Как рука, которая медленно разжимается.
Он достал телефон. Рабочий чат — последнее сообщение от Галины: «Дело Соколовых приняла. Удачи!» Восклицательный знак. Галина всегда ставила восклицательный знак. Даже когда говорила «бухгалтерия отклонила» — с восклицательным знаком.
Он выключил рабочий чат. Потом — подумав — рабочую почту. Потом — Телеграм.
Телефон стал легче. Странно — цифровой вес, которого не было, но который чувствовался.
* * *
Внуково. Зал вылета. Кофе за двести рублей, который пах картоном так же, как за семьдесят в автомате. Олег сидел у окна и смотрел на самолёты.
Рядом — семья: отец, мать, дочь лет семи. Дочь в розовой куртке, с рюкзаком в виде кота. Она смотрела на Олега.
— Ты куда летишь? — спросила она.
Отец дёрнулся, извиняясь. Олег покачал головой — ничего.
— В Грузию, — сказал он.
— А зачем?
— Отдохнуть.
— А от чего?
Он задумался. В самом деле — от чего? От работы? От Москвы? От себя?
— От ничего, — сказал он. — Просто.
Девочка кивнула, как будто это был самый нормальный ответ в мире.
* * *
Посадка. Он прошёл в салон — место у окна, ряд семнадцать. Рюкзак — с собой, только «Зенит», плёнки и записная книжка.
Рядом — пусто. За ним — мужчина в костюме, уже спит.
Олег достал записную книжку. Открыл первую страницу. Пусто. Белая бумага, чуть желтоватая по краям.
Он взял ручку и написал: «День 1. Москва — Тбилиси.»
Потом посмотрел на это и зачеркнул «День 1». Написал: «День 1 из 14.»
Четырнадцать. Две недели. Конечное число, которое должно было его успокоить. Но вместо этого — давило. Как дедлайн, который поставили не тебе, а ты сам себе.
Самолёт вырулил на полосу. Двигатели взвыли. Олег закрыл глаза.
Он не знал, что записная книжка будет полной к пятому дню, и что ему придётся купить вторую.